November 24th, 2019

После пожара РГАЛИ планомерно разваливают... Мнение архивиста

После пожара РГАЛИ просто разваливают:

из ргали приходят горестные известия:

"... Нам поставили нового директора - некую Ольгу Шашкову. некоторая информация о ней - на сайте РГГУ. Безусловно, ее поставили, чтобы показать, кто у нас хозяин, что нет никаких првилегированных, все должны дудеть под одну дудку и т.д. Покамест она занимается устройством своих аппартаментов, для чего выгнала нескольких сотрудников из их рабочей комнаты. Так как Росархив озабочен тем, что наш отдел научного описания не успевает так быстро, как требуется,разбирать и передавать в отдел хранения фонды, предполагается соединить нас с отделом комплектования и превратить наши описи в нечто среднее между сдаточной и научной. Например, не разбирать, не атрибутировать неизвестные документы, а оставлять их для любознательных исследователей. Всю переписку с самыми разными людьми класть "в одну папку". Вопрос, как учитывать и выдавать их любознательным исследователям, не обсуждается. Мы действительно не успеваем так много, как во времена моей молодости, разбирать приходящие материалы. НО тогда в нвшем отделе было в два раза больше сотрудников, и при этом у нас были технические работники, которые печатали описи, нумеровали листы. Сейчас всю работу проводят восемь человек, и у нас два компьютера на все про все. Разгрому должна быть подвержена и наша библиотека, откуда будут изъяты все собрания сочинений, вся периодика. И это все за полтора месяца, ничего не зная, не понимая.
...
... архив, созидавшийся 80 лет и разрушаемый в одночасье, - жалко. Жалко и тех, кто остаётся...."

Это не анонимное письмо. Я убрал имя автора. Надеюсь. что новая директорша будет советоваться с профессиональными архистами и исследователяи. Ведь можно выдавать исследователям т.н. необработанные материалы, но параллельно вести их научную обработку. Ни в коем случае не разрушать подсобную библиотку и архивные книжные собрания.

Пишет сотрудник архива, член "Архивного дозора" Ксения Яковлева (ниже, а не выше)

Письмо не отражает и 10% проблем. Если бы можно сформулировать конкретику, я бы уже это сделала) Но это именно что внутренняя архивная кухня, во многих отношениях не очень понятная обычному человеку. И последствия отсрочены по времени. Если глобально, то к управлению архивом пришел человек, который ни по личным, но по профессиональным качествам не может, не должен занимать эту должность. Человек деятельный, инициативный, но объективно неспособный возглавить вот так с места в карьер достаточно проблемное учреждение. То, что он не знает практически никаких имен из тех, чьи документы хранит архив, это еще не беда. Беда, когда эти документы оцениваются как третий сорт. Та же история про "класть побольше документов в одну папку" она ведь про что? Она про то, что "Я понимаю, если бы это были письма Ельцина! А тут какие-то ... И оборачиваемость документов была бы выше!" (с). WTF, "оборачиваемость документов"?!
И еще это история про то, что "вот, папки такие тоненькие, поэтому и цифра потерь от [пожара] будет такая большая! А были бы побольше папки, и цифра была бы лучше". Опять эта гребанная росархивовская история про цифру, как будто это не дела, не исторические источники, а просто сферическое натуральное число в вакууме. И такой подход - формальный, "всевзятьдаиподелить" на любом направлении работы архива.

Использование подлежит тотальной монетизации (все должны платить за все, цены в прейскуранте очень маленькие, нужно разработать новые позиции на те услуги, которые прайсом не оговорены etc); сотрудничество с культурно-просветительскими проектами нужно прикрыть - они нам чужие; фейсбук архиву не нужен; комплектование документами учреждений нужно прекратить, потому что нет места для их хранения, а сотрудников этого отдела перевести на платную обработку дел; все вакантные ставки закрыть за счет привлечения студентов; неописанные документы из хранилища вынести куда-то (варианты - в чьи-то рабочие комнаты, в подвал), чтобы освободить место для приема от научного описания уже готовых, ну, и так далее.

Ясно, что часть этих инициатив пусть не без сложностей, но пресекается, поэтому пока и говорить особо не о чем. Часть из них имеет право на жизнь, но приведет к потере каких-то неэкономических, имиджевых профитов: поскольку архив комплектующийся, его восприятие потенциальными фондообразователями очень важно, как важны и многие партнерские отношения, которые начали рушиться. Поэтому, хотя пока, типа ничего не происходит, но тенденция ясна, и люди начали роптать и уходить. Печально еще и то, что у архива нет запаса прочности, чтобы все эти идеи обкатать, попробовать и потом отыграть назад, если результат не понравится.

О творческих планах на 2020

Немного о творческих планах.
В этом году я написал две книги.

В следующем году планирую 3, а именно
к "Гентеху" планирую выход второй части "Кодекса", Victoria Saltykovaможет, договоримся о том, что впервые в бумажном виде они появляются на Гентехе-2020?

К "Гентеху" должна появится и "Большая Архивная Драка" - Пособие по выживанию в архивах. Пособие по выживанию архивов.
Это уникальная книга (я сейчас так увлечён её идеей, что невольно говорю о ней больше, чем о "Кодексе", но "Кодекс" - уже раскрученная тема), потому что она представлет 10 основных сложностей и горящих вопросов, которые возникают у пользователей при работе с архивами. Однако, что важно, в этой же книге, рядом приводится мнение о том, как это выглядит с другой стороны:
Как строится финансирование архивов.
На чём больше всего зарабатывает архив сегодня в России?
От чего больше страдают сегодня архивисты?
Как можно решить старые проблемы по новому.

В этой книге мы хотя бы попытаемся уйти от вечной и бессмысленной борьбы пользователей и архивистов, которые годами не хотят слышать друг друга. Это то, что помогает Росархиву сегодня реагировать в духе "Ну, ну, вы же вообще ничего не знаете об архивах. Неблагодарные. Но мы продолжаем работать."

Мы впервые попытаемся задать вопрос и тем и другим: ребят, а почему ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не получается это и вот это. Для нас ОЧЕНЬ интересно, как устроен архив. Очень интересно, в чём глубинный корень проблем с комплектацией, заградительными проблемами на копирование и недостаточно технологизацией. "Большая архивная драка" - это впервые драка не стенка на стенку, а стена к себе.

Эта книга будет выслана на спонсорские средства директорам ВСЕХ архивов России, для того, чтобы собрать мнения о ней. Нас не хотят пускать на коллегии и в общественные советы? Ок, мы въедем к вам на таране.

Осенью 2020 года выйдет 4 том проекта "Военкомат" (после двухлетнего перерыва) посвящённый призванным из Свердловского и Коминтерновского районов Москвы

В следующем году я планирую также выступить продюсером одной книги и соавтором другой.

Продюсером книги Алины Акоефф "Памятка по уточнению списков захоронений погибших солдат и офицеров РККА", я также очень буду стараться, чтобы этот труд изучил и дополнил И.И.Ивлев, скажи Дим Балашов (Dim Balashov) а есть возможность, что эту книгу изучит Садовников и другие спецы Военная Археология и внесут свои поправки.
Мы реально хотели бы предложить эту методичку как базу, основу, инструкцию в медленной и долгой работе по установлению реальных списков на мемориалах по всему миру.

***
Следующий момент - многие знают, что у меня проходит новогодний сбор средств на мою деятельность, он проходит 3 раза в год: на 9 мая, 27 июля (день рождения)и на НГ, так вот в этом году (это будет официально объявлено 15 декабря) деньги будут собираться на проект члена "Архивного дозора" И.И.Ивлева ( soldat.ru) по копированию документов ГлавУпраФорма со списками маршевых рот.

Мы собираемся скопировать все эти документы в ЦАМО (часть уже сделано), на это уйдет примерно 60 000 рублей и дальше создать открытую базу и открытую программу набора в текст сведений оттуда. Таким образом можно будет узнать откуда и куда отправлены были маршевые роты за всё время войны.
* Маршевая рота - подразделение от нескольких тысяч до 10 000 человек, которые отправлялись из запасных частей РККА на фронт. В связи с тем, что многие маршевые роты не доезжали до фронта или попадали в зоны боевых действий такой интенсивности, когда архив гиб полностью, уточнение того, в какую маршевую роту попал боец является отправной точкой поиска пропавших без вести.

Второй частью проекта планируется определение лакун в списке маршевых рот и "заделка" лакун через проработку документов штабов, фронтов, армий.

С помощью этой работы, которая займёт 2-3 года, удастся помочь вернуться домой тысячам и тысячам солдат РККА

Расследование 674 Удивительная история Ханни

А давайте найдём ещё одной австрийке русского отца. Сейчас будет длинный текст из книги Элеоноры Дюпуи "Я найду тебя отец", написан он немного непонятно, но дальше я постараюсь объяснить, что тут имеется в виду и почему на этот поиск стоит обратить внимание.

Вот эта история:
Удивительная история Ханни

Если уж мои собственные поиски отца застопорились, то надо помогать другим. Мои связи в России могут им пригодиться. К счастью, так и случается.
Передача «Тема» австрийского телевидения в октябре 2012 года послужила причиной нашего знакомства с Ханни. Вскоре после просмотра передачи она написала мне по электронной почте короткое письмо из-за сочувствия, поскольку наши судьбы схожи.
Она тоже ребёнок австрийки и советского солдата, который в 1945 году после окончания войны находился в Австрии. Правда, у неё судьба складывалась особенно трагически. Мать Ханни умерла рано, ещё до того, как девочка осознала, что надо бы задать побольше вопросов об отце. И Ханни практически ничего не знала о нём. Ни имени, ни откуда он был родом, ничего! Она только помнила рассказ матери, как та пришла с фотографией ребёнка в военную казарму, но там ей коротко сообщили, что солдат расстрелян. Ханни всю жизнь ломала голову, почему.
И только спустя много лет, когда ей было уже за 50, её кузен рассказал ей некоторые подробности. Мать Ханни и русский солдат полюбили друг друга. Он хотел остаться в Австрии, прятался в сарае у одного крестьянина, где влюбленные тайно встречались. Потом его, наверное, нашли и расстреляли как дезертира. Кузен думал, что Ханни давно об этом знает. Но имени отца он не мог вспомнить.
Поиски казались бесперспективными. Без имени они не возможны.
На одной из встреч детей русских солдат Ханни рассказала свою печальную историю: она была одной из немногих, кто вообще не имел информации об отце, знала только, что он был высокий и светловолосый.
Её мать была очень бедна. Кроме Ханни у неё было ещё двое детей. Мама вынуждена была наниматься на работу к крестьянам, а свою детвору отдавать на воспитание. У чужих людей детям было плохо, детство Ханни было тяжёлым, часто приходилось переезжать, менять семьи, бравшие её на воспитание, школы, где училась. Ханни очень тосковала по матери. Позже мать смогла забрать детей к себе, но она рано умерла, слишком рано.
Быть ребёнком советского солдата в Австрии, особенно в сельской местности, непросто. Ещё в детстве ей пришлось узнать, что есть жестокие и эгоистичные люди. Она стала осмотрительной. Поэтому о своём происхождении не рассказала и в деревне, где живёт.
В нашем же кругу Ханни чувствовала себя хорошо ‒ наконец-то она была среди своих и смогла выговориться. У всех нас были схожие судьбы, и то, что она не одна такая, было некоторым утешением. Нам всем очень нравилась Ханни, мы очень хотели бы помочь ей, потому что она особенно милый человек.
Когда в сентябре 2012 года в Вене проходила конференция «Дети солдат оккупационных войск», Ханни тоже была среди воодушевлённых зрителей, и можно было видеть, как она живо и с интересом реагирует на рассказы о судьбах других людей. Она могла там свободно говорить о своей собственной жизни.
У неё попросили дать интервью для радио NÖ, и она рассказала о своей печальной истории и огромном желании узнать об отце. При этом она всё ещё не хотела назвать своего имени, чтобы знакомые не знали, что это она. Для себя же, для своей семьи, своих детей и внуков она хотела непременно выяснить больше о русском отце, где и как он жил и почему погиб таким молодым.
Как нам было помочь Ханни? Я была в затруднении. Мы даже думали об одной практически безнадёжной акции как о последней надежде: хотели разместить объявление в разных русских газетах с фотографией сына Ханни, который выглядит очень «русским». Ханни надеялась, что кто-нибудь узнает в нём черты её отца в молодости. Это был единственный, но малообещающий шанс!
Я написала по-русски короткий сопроводительный текст, всё было готово к отправке, но случилось нечто совершенно неожиданное! Ещё прежде, чем мы написали в русскую газету, Ханни пришла идея – как наитие свыше – запросить в Мёдлинге, где она ходила в школу, когда ей было 11 лет, нет ли там какого-либо документа, где бы что-то упоминалось о её отце.
«Виновником» этой идеи стал ещё один русский ребёнок. Вера много лет назад запросила свои документы в департаменте по делам молодёжи города, где она жила, и нашла среди бумаг указание о своём отце. Но это было совсем другое дело. Ведь она всегда знала, кто её отец, у неё были фотографии, и она даже знала его московский адрес, по которому ещё в советское время навестила его в первый раз, когда ей было 35 лет.
Этот случай не давал Ханни покоя. Хотя её шансы были малы, она хотела всё же использовать любую возможность больше узнать о своих корнях. Она отправилась в Санкт-Пёльтен, потому что в его окрестностях ходила в начальную школу. Во всех возможных учреждениях она наводила справки, но не нашла никаких следов. В управлении по делам молодёжи, где она надеялась разыскать свои документы, ей сказали, что бумаги хранят 30 лет, а потом уничтожают. Трудно представить себе, как Ханни была разочарована. Она подумала, что исчерпаны все возможности.
Однако весной 2013 года ей вдруг пришло на ум, что она может послать запрос в школу, в которой она училась в 3-8 классах. Больших надежд она не питала, потому что отовсюду получала отрицательные ответы, но и упускать этот шанс тоже не хотела прежде чем убедить себя, что сделано абсолютно всё.
И она была права! Можно сказать, это было просто чудо! В архиве окружного управления Мёдлинга сохранился личный документ Ханни!
Уже на следующий день копия этого документа была у Ханни на руках, и там было указано имя её отца. Разумеется, не полное русское имя, к тому же фамилия была написана неверно, но ничего, это всё равно было важное свидетельство!
Растерянная, счастливая, борясь с охватившими её чувствами, Ханни сразу сообщила по интернету мне эту новость. Она думала, такое возможно только в сказке или в кино.
Я же предположила, что написанное в документе «Латини» не может быть русским именем, и, скорей всего, фамилию надо читать как Латинин.
К счастью, под рукой есть работа Петера Сиксля «Советские граждане, погибшие в Австрии в годы Второй мировой войны и места их захоронения» и составленный им список из более 60 000 имён советских солдат, похороненных в Австрии. Поскольку было серьёзное предположение, что отец Ханни умер и похоронен здесь, я хотела сначала просмотреть эти списки.
Действительно, есть Александр Латинин, год рождения 1916, дата смерти 17.01.1947, похоронен в Велсе. Но был ли это отец Ханни?
В любом случае это была основа для дальнейших поисков. Я посоветовала Ханни попросить господина Сиксля прислать ей документы с этими данными. Она так и сделала и получила полным список, в котором кроме личных данных были указаны место рождения и последний адрес.
Ханни немедленно выехала в Вельс, чтобы разыскать могилу человека, который с большой степенью вероятности был её отцом. И нашла. И тут случилось второе чудо: в администрации кладбища нашлось свидетельство о смерти Александра Латинина! В нём была детальная информация, среди прочего указывалось, от чего он умер: от выстрела в шею. Это был тяжёлый момент для Ханни.
Несмотря ни на что, теперь появилась надежда найти в России родственников. Мы отправили письма по многим адресам бывшего местожительства Александра Латинина: в архив и администрацию города, в ЗАГС, так как Александр Латинин был женат. Но нигде не удалось обнаружить его следы. Под конец мы обратились в администрацию Мелитопольского района, где жила его мать. Именно оттуда мы получили сообщение от одной из сотрудниц о том, что она нашла дочь Латинина, Людмилу!
С этого момента благодаря контактам с Людмилой события развивались стремительно: удалось разузнать еще о ныне здравствующих младших брате и сестре Александра. Значит, можно предположить, что семья обросла многими племянниками и племянницами. Ханни была потрясена. Её состояние не описать словами. Более того, обнаружилась, хотя и предположительно, другая дочь Александра Латинина –Тамара, которая живёт в Орле. Ханни сделала анализ ДНК сначала с Людмилой из Мелитополя, а затем с Тамарой из Орла. Оба анализа были отрицательными. Увы, Ханни – не дочь Александра. Все надежды для неё рухнули. Но зато анализ с большой вероятностью свидетельствовал о том, что Людмила и Тамара – родственницы. Несмотря на неудачу для Ханни, это всё-таки история со счастливым концом, ведь Людмила с Тамарой и их семьи очень благодарны Ханни за то, что она помогла им больше узнать об отце и деде. Они не знали, что Александр погиб и похоронен в Австрии. Они о нем вообще ничего не знали.
Вот так в процессе даже неудачного поиска могут возникнуть «побочные эффекты», которые помогают людям обрести друг друга и больше узнать о своих предках.

А теперь внимание: вот такой ответ из ЦАМО при посредничестве МИД пришёл Элеоноре Дюпуи, и в этом ответе ЦАМО действительно содержатся интересные сведения (см фото)
Имеется в виду, конечно, 84 армейская тракторная мастерская 4 гвардейской армии (возможно из-за того, что это 84-я мастерская 4-й армии в ЦАМО перепутали "84" и "4"), она дислоцировалась в Санкт-Пёльтене. Эта мастерская есть в одной справок, которую Элеонора Дюпуи получала ещё в 2003 году (!), когда Элеонора искала своего отца.
Для меня менее всего понятно то, что специалисты из ЦАМО нашли важную информацию о Лодынине, но при этом не написали, как называется тот документ, на который они ссылаются (фонд 320 опись 221588с дело 6) сейчас такие "шифры" не используются, вместо слова "фонд 320" пишется словами,фонд какого полка имеется в виду). Складывается впечатление, что справку ЦАМО перепечатывали в МИДе и не очень грамотно.

Ну что, в поиск?!






Апдейт - фонд 320 это фонд 4 гвардейской армии!