March 21st, 2012

К ситуации в Тверском архиве

Вот только приехал с экспресс из Рязани, где два часа разговаривал с начальником архивной сферы Рязанской области Александрой Викторовной Перехватовой и директором ГАРО Татьяной Петровной Синельниковой. Заглянул в сообщения на ВГД - и на тебе, сообщение одного из юзеров, что, мол, доигрались, в Госархиве Тверской области прекратили вообще выдавать справки по базе метрических книг и исповедок, по причине того, что исчезла сама база - пожалуйста теперь пользоваться старыми, 50-ых годов, описями с кучей ошибок. И наверняка это связано с вашим обращением в прокуратуру по поводу платного доступа к этой базе.

Интересно, все-таки, работает сознание у людей. Но я все-таки попробую объяснится.
Когда я пришел в генеалогических бизнес, меня, как и везде, поразило одно- а именно боязнь людей спрашивать то, что им и так принадлежит. Этого я не мог и не могу понять вообще никак. Мне мой хлеб никто не дарил, и получив свой заказ по Твери, я так же как и остальные, садился на электричку самую первую, до Твери, выходил, садился на трамвай, переезжал Волгу и шел в архив. Заказывал, договаривался о дне, и ехал на след. неделю.
В отличие от Рязани, в ситуацию которую я лично вник только сейчас, и по отношению к которой я чувствую чувство вины, с Еленой Николаевной Ефремовой я встречался ЛИЧНО, я лично слушал ее жалобы на то, как государство недооценивает архив, где самое большое в ЦФО соотношение кол-ва дел на одного работающего сотрудника.
Когда работаешь в архиве, естественно, ты на что-то соглашаешься. И я вам скажу, в какой момент у меня произошел тот курок, срыв, когда я взял в руки бумагу и написал письмо в прокуратуру. Даже не тогда, когда обязали сначала платить за доступ к описи метричек А НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ получать от туда выписку (вопрос то не в 30 рублях, а в дне работы!), а тогда, когда Елена Николаевна Ефремова лично написала письмо в РОИА с просьбой обратиться к мормонам и закрыть доступ к метрикам, выставленным на сайте мормонов. Номинально, она поступила абсолютно правильно, но зная ситуацию в ГАТО - это значило" а вернись-ка ты, Ванька, снова в электричку Москва-Тверь", да оплати ка справку за 30 рублей за доступ к описям, да подожди три дня. ВОЗМУЩАЯСЬ СОВЕТСКИМ ОТНОШЕНИЕМ ГОСУДАРСТВА К БЕСЦЕННЫМ ТВЕРСКИМ ДОКУМЕНТАМ, ЕЛЕНА НИКОЛАЕВНА САМА ПЕРЕНОСИТ ТОЖЕ САМОЕ СОВЕТСКОЕ ОТНОШЕНИЕ - НО ТОЛЬКО К ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ, потому что НИГДЕ В РОССии больше НЕТ, не было, и, надеюсь, не будет платного доступа к описям, которые лукаво называют "межфондовым указателем" "сделанным во внебюджет".

Но интересно другое - я написал письмо, Замгубернатора Вержбицкая (отвечала она) ответила, что это все законно, что это не опись, а это межфондовик, сделанный во внебюджет, я, конечно, сказал, что это полная чушь. Я - по закону, имею право написать это письмо, потому что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО считаю, что это незаконно. Замгубернатора имеет право написать то, что она написала. Остались при своих.

Но теперь интересно другое - теперь база, та самая, сделанная во внебюджет ИСЧЕЗЛА. И вместо того, чтобы кому-то из Твери или из приезжих сказать, это Вас, Елена Николаевна, Бог наказал, за Ваш советских подход, за то, что труд, который Вы делали, Вы не распечатали и не положили в зал, как все нормальные архивы, а выдавали на них справочки за 30 руб через день - вместо этого обвиняют -меня. При этом говорят, что работать в читальном зале стало хуже именно после бурного обсуждения темы закрытия метрик со стороны ГАТО.

И поэтому я хочу сказать. Ребята, я не призываю Вас к революции. Но на дворе уже даже другое время. Человек ИМЕЕТ право спросить о чем-то, что он считает незаконным - и быть уверенным, что его не линчуют, ДАЖЕ если ему дали отрицательный ответ, а 100 остальным после этого не станет хуже. Тверской архив - это не тюрьма. И это не личная собственность Елены Николаевны Ефремовой. Поэтому исчезновение базы в ГАТО - это личная, стопроцентная вина Елены Николаевны Ефремовой, ее вина за потраченное бюджетное время и труд, вина, связанная с ее нежеланием в свое время эту базу сделать описью и положить на полку. Вот, собственно, что я хотел сказать.