November 10th, 2009

Кабаков "Беглец"

К современной русской литературе надо относиться как к васаби, в том смысле, что тщательно отбирать и делать паузу между прочтениями, а иначе очень быстро прекратишь понимать,что, собственно читаешь и зачем ты это делаешь. Из современных русских авторов, поэтому, я могу порекомендовать только раннего Пелевина, "Саньку" Прилепина, Иванова, одну книгу (самую первую!) Стогова (все остальные - выбросите на помойку, возможно, "Духлесс" Минаева, что уже не литература, конечно, а публичистика.
Теперь в этом списке есть и "Беглец" Кабакова. Прочитать я его решил только после статьи в "Русском репортёре" www.rusrep.ru/2009/32/interview_kabakov/ 

 Что сказать. Это, конечно, литература. Автору замечательно удаётся стилизация: и хруст мартовского снега, и подмосковная Малаховка, и дореформенный русский язык, когда кофе "натурально, холодный". Чувства героя очень хорошо понимаешь, он немолод, попивает, выбился из мещан, у него сложные отношения с женой, он мучим чувством надвигающейся катастрофы и более всего беспокоится за домашних, - за старую прислугу и китайских собачек, потому что понимает, что они, как Фирс у Чехова или Захар у Обломова, умрут без него.

Книгу я прочитал за одну ночь.

Однако налицо некоторые белые нитки, которыми, хрен пойми зачем, автор наскоро "прошил" роман. Так, совершенно непонятно, что за почечуй ему был наскоро впихивать в конце книги детективный сюжет. Мол, не хотел, а влип в большую историю - и чуть ли не в Ленина стрелял. Такое ощущение, что на последних трёх страницах автор вдруг передумал и решил сделать из книги - сценарий.

Второй момент - внутренее несхождение в романе. Дама - тайная любовь главного героя, в конце книги оказывается " не особенно грамотной (!)", кроме того, непонятно, зачем Кабаков вставлял в книгу совершенно пастернаковский приём - напомню, в конце "Доктора Живаго" друзья Юрия Живаго видят на каком-то перегоне разбитную девицу - Таньку Безочередёву. Воткнув в конец романа вот этот вод "плод прекрасной любви" Лары и Юрия Живаго, Пастернак хотел сказать что? Я так и не понял. Такая же вещь и по поводу "Беглеца" - всунув в начало романа нелепую замоскворецкую старуху, которая совершенно безосновательно отдаёт  автору дневник, автор хотел сказать - что?  Что дочерью "Беглеца" в конце концов оказалась эта дурацкая замоскворецкая старуха?

Не любви, ни тоски ни жалости, в общем. Ни надежды.

Рахматуллин "Облюбование Москвы"

  Мимо второй книги Рустама Рахматуллина, я , конечно, не мог пройти. Вообще Рахматуллин для меня совершенно реальная персона, потому что ещё в 2004-2005-ом я читал  принесённые мне по секрету из Литинститута  на дискете распечатки ещё не изданной книги. Уже тогда понимал, что будет бомба.
Действительно, так и есть. Рахматуллин не просто учебник мистического москвоведения, не просто единственный достойный авторский путеводитель и у него есть важное качество - он не сюсюскается с читателем, он говорит об очень сложных вещах как о само собой разумеещемся. Имея немалый опыт и количество часов и дней проведённы по Москве экскурсий, многие места было откровенно тяжело читать - я не мог представить и понять, а о чём, собственно, говорит автор.

Автор суммирует вещт, в общем, понятные, когда сумма всего  произошедшего, прочитанного и просмотренного формирует некоторые такие облака смыслов, например - для автора очень важны понятия земщины и опричнины, где земщина - это сосредоточие всего местного, народного, косного, консервативного, кондового, опричнина же - особый, опричь, т.е кроме стоящий, оппозиционно стоящий. Так, он долго и упорно обсуждает тему Арбата - Арбата как сосредточия частной жизни - опричнины и Кремлю и "земщицким" Замоскворечьем и Заяузьем с Таганкой (она и в советское время эта разница сохранилась - интеллигентский Арбат и
станция "Таганская"
 песня залихватская

Книга Рахматуллина тем и хороша, что берет высоколобые примеры на простые идеи. А потом начинаешь подставлять себе вместо высоколобых примеров простые - и удивляешься - а ведь прав был Рахматуллин!

Так и у "Любэ" в "Улочках московских" герой наблюдает песни пляски простого народа "на Крестьянской заставе" и "девок у Покровских ворот" . 
Это у Покровских ворот - девки, а вот на Смоленке - что уже в "арбатской", "опричной" части города, сосредочии индивидуальной жизни - там уже не девки, а ...

..."а на Смоленке встречу я ДЕВУШЕК клёвых".

все девки остались на Покровских воротах - здесь чистая публика.

Дальше - больше - "позвоню от Белорусского Кате - Кати нэт, ответит грузин".

Оно конечно, интересно, но какая улица у нас отходит от Белорусского вокзала? Правильно,  Грузинский вал! И снова с окраины Арбатской части  (Грузин) герой снова попадает на Арбат (хотя, на самом -то деле совершает круголя - от Смоленки к Белорусскому ход как раз через Арбат, причем, старый - конец его, собственно и есть Смоленка! Так зачем же автор ходил на Белорусский? Наверное, хотел не просто позвонить Кате, а к ней зайти. Потому что живёт она в окрестностях вокзала - наверное, на том же самом Грузинском валу, ну, или на Большой Грузинской. Вместе с грузином. 

Но герой не грустит - потому что много есть ещё Катерин. Вот, начитаетесь Рахматуллина - будете такие же умозаключения делать :)