russianmemory.ru Историк-генеалог Семёнов Виталий (ouranopolis) wrote,
russianmemory.ru Историк-генеалог Семёнов Виталий
ouranopolis

Category:

Кабаков "Беглец"

К современной русской литературе надо относиться как к васаби, в том смысле, что тщательно отбирать и делать паузу между прочтениями, а иначе очень быстро прекратишь понимать,что, собственно читаешь и зачем ты это делаешь. Из современных русских авторов, поэтому, я могу порекомендовать только раннего Пелевина, "Саньку" Прилепина, Иванова, одну книгу (самую первую!) Стогова (все остальные - выбросите на помойку, возможно, "Духлесс" Минаева, что уже не литература, конечно, а публичистика.
Теперь в этом списке есть и "Беглец" Кабакова. Прочитать я его решил только после статьи в "Русском репортёре" www.rusrep.ru/2009/32/interview_kabakov/ 

 Что сказать. Это, конечно, литература. Автору замечательно удаётся стилизация: и хруст мартовского снега, и подмосковная Малаховка, и дореформенный русский язык, когда кофе "натурально, холодный". Чувства героя очень хорошо понимаешь, он немолод, попивает, выбился из мещан, у него сложные отношения с женой, он мучим чувством надвигающейся катастрофы и более всего беспокоится за домашних, - за старую прислугу и китайских собачек, потому что понимает, что они, как Фирс у Чехова или Захар у Обломова, умрут без него.

Книгу я прочитал за одну ночь.

Однако налицо некоторые белые нитки, которыми, хрен пойми зачем, автор наскоро "прошил" роман. Так, совершенно непонятно, что за почечуй ему был наскоро впихивать в конце книги детективный сюжет. Мол, не хотел, а влип в большую историю - и чуть ли не в Ленина стрелял. Такое ощущение, что на последних трёх страницах автор вдруг передумал и решил сделать из книги - сценарий.

Второй момент - внутренее несхождение в романе. Дама - тайная любовь главного героя, в конце книги оказывается " не особенно грамотной (!)", кроме того, непонятно, зачем Кабаков вставлял в книгу совершенно пастернаковский приём - напомню, в конце "Доктора Живаго" друзья Юрия Живаго видят на каком-то перегоне разбитную девицу - Таньку Безочередёву. Воткнув в конец романа вот этот вод "плод прекрасной любви" Лары и Юрия Живаго, Пастернак хотел сказать что? Я так и не понял. Такая же вещь и по поводу "Беглеца" - всунув в начало романа нелепую замоскворецкую старуху, которая совершенно безосновательно отдаёт  автору дневник, автор хотел сказать - что?  Что дочерью "Беглеца" в конце концов оказалась эта дурацкая замоскворецкая старуха?

Не любви, ни тоски ни жалости, в общем. Ни надежды.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments