russianmemory.ru Историк-генеалог Семёнов Виталий (ouranopolis) wrote,
russianmemory.ru Историк-генеалог Семёнов Виталий
ouranopolis

Опять к вопросу о браке между свободными и крепостными

Оригинал взят у statehistory в Опять к вопросу о браке между свободными и крепостными
Вот тут я уже поднимал вопрос о том, каково будет правовое состояние свободного человека, если он/она обвенчается с крепостой(ым).
Вроде как пришли к выводу, что после 1815 года свободные женщины, выйдя замуж за крепостного, личной свободы не теряли, а свободные мужчины, женившись на крепостной, личную свободу стали сохранять ещё раньше.
Однако, прочтение мемуаров И.М. Кабештова показало, что всё не так просто. И вроде бы как даже в 1847 году если свободный человек женился на крепостной, он сам становился крепостным.

Для начала, приведу отрывок из мемуаров И.М. Кабештова "Моя жизнь и воспоминания, бывшего до шести лет дворянином, потом двадцать лет крепостным" (Воспоминания русских крестьян XVIII - первой половины XIX века", М.: Новое литературное обозрение, 2006), рассказывающий про его происхождение.

Мать моя была из крестьянской крепостной среды, из состоятельного семейства, из коего было немало приказчиков и бурмистров. Она молодой и красивой девушкой вышла замуж за берейтора большого конного завода учрежденного в 22—23 году прошлого столетия князем Сергеем Григорьевичем Волконским (декабристом) в имении сестры его Софии Григорьевнь: урожденной Волконской и вышедшей замуж за князя Петра Михайловича Волконского, известного любимца трех императоров, умершего фельдмаршалом. Отец первого мужа моей матери, Кобштейн, был один из сподвижников Бирона. Будучи вместе с ним сослан в Ярославскую губернию, где женился на крепостной девушке Волконских, чрез что, по тогдашним законам, потерял свободное звание и сделался крепостным. Сын его Яков был ученым берейтором и поступил в Саратовскую губернию и Сердобский уезд в вышесказанный конный завод. Будучи вдов, женился на моей матери; он чрез три года умер, изуродованный лошадьми, оставив матери сына и дочь, которые были помещены в учение. От первого брака дочь мужа моей матери, была взята в Петербург, где сделалась любимицею княгини Волконской, статс-дамы императрицы. Она в судьбе моей играла некоторую, впрочем, незначительную роль, но все-таки я буду упоминать о ней в моих воспоминаниях.
В имение, где жила моя мать, Саратовской губернии, Сердобского уезда, село Софийское, Репеевка тож, в то время молодая и красивая вдова, приехал управляющий, уже немолодой, вдовый, титулярный советник. По словам матери, да и по тем обстоятельствам, каких я коснусь ниже, мать была тайно повенчана старым местным священником, приятелем отца; но, кажется, этот брак в метрику не был записан.


В возрасте 6-ти лет в следствие перепитий судьбы И.М. Кабештов вместе с матерью был ввергнут в крепостное состояние, но речь сейчас не об этом. Важно другое. Как мы видим из воспоминаний, во времена, когда Бирон был в опале, т.е. при Елизавете Петровне, если свободный человек женился на крепостной, то он сам становился крепостным.

И аналогичный случай произошёл ок. 1847 г. Вот что пишет И.М. Кабештов в своих мемуарах (Пояснение к тексту - герой рассказа Михаил Дубный - это чешский капельмейстер, приехавший в имение князей Куракиных в Саратовской губернии для руководства хором музыкантов).


...Теперь же скажу, что в это время капельмейстер, австрийский подданный, Михаил Дубный экстренно женился на премиленькой любимой им девушке, дочери крепостного приказчика. Когда я возвратился из сказанной командировки он позвал меня к себе на новоселье, чтобы познакомить меня со своею молоденькою женою. Оба встретили меня весело, с распростертыми объятия ми, но я никак не мог развеселиться. Это им было непонятно, — почему я не радуюсь такому счастливому событию?.. Его, Михаила Дубного, никто не предупредил, что в России существовал закон: кто бы ни женился на крепостной девушке, должен сделаться крепостным того владельца, кому принадлежала девица. Как известно, подобное событие разбило всю жизнь мою и моей матери. В первое время, не желая мешать их счастию, я ничего им не сказал об этом. При вторичном свидании я передал Дубному это, рассказав ему свою историю моего отрочества. Он страшно был взволнован этим известием и не знал, что делать. Писал князю Куракину в Петербург, прося выдать жене его вольную, обещал выкуп, что прежде часто практиковалось, но не получил никакого ответа. В это время управляющий куракинским имением, у которого Дубный учил детей музыке и был с ним в хороших отношениях, был уволен и заменен другим управляющим из военных, который вскоре показал Дубному свою начальническую власть. Мы крепко испугались, или, лучше, оба предались большему отчаянию и порешили, что он должен немедленно бежать в Богемию и оставить жену, которую после, может быть, как-нибудь удастся препроводить туда же. На расходы по этому предмету препровождения его жены он оставил мне собранные им 100 рублей. Чрез несколько дней он исчез и, имея заграничный паспорт, легко добрался до Праги. Оттуда писал мне, а чрез меня жене своей письма, полные отчаяния, и в них слезно просил, чтобы я как-нибудь выслал жену до Варшавы.
После многих розысков и расспросов я познакомился с старообрядцем Духобором, устраивающим побеги десятками, большею частию в Бессарабию, своих единоверцев. Он взялся и Дубную отправить, но только в Галац, а не в Варшаву, за 100 руб. После переписки Михайло Дубный на это согласился. В большую, известную и теперь, двухнедельную Покровскую многолюдную ярмарку в селе Бекове собиралось множество купцов разных национальностей. Туда у управляющего выпросилась Дубная, а оттуда Духобор отправил ее, я уже не знаю, каким образом, в Галац, до которого она с разными приключениями достигла сравнительно благополучно. Туда приехал ее муж с паспортом и для нее и быстро выехал из Галаца, уплатив еще агентству Духобора 25 рублей. Таким образом он и она избавились от крепостного ига и зажили, как они писали мне потом, довольно благополучно. Переписка наша длилась еще года три-четыре; письма эти, боясь дурных последствий, я уничтожал; хотя должен сказать, что жену Дубного даже и не искали чрез полицию или искали неусердно и, конечно, без последствий. Спрашивали меня, следовательно и на меня падало некоторое подозрение в побеге Дубновой. Теперь кажется невероятным, чтобы существовал такой жестокий закон; но он, опрокинувший всю мою жизнь, мог еще более жестоко отразиться на жизни Дубновых.


Вскоре после этих событий власти начали расследования случаев бегства крестьян в этой местности. О том, что показало расследование, вы можете прочитать здесь.

Меня же, собственно говоря, интересует, как трактовать описанный Кабештовым случай с женитьбой чеха Дубного на крепостной крестьянке, который произошёл не 18 веке, а около 1847 г. Случай с Дубным тем более интересен, что он был подданым Австро-Венгрии.

Вот указ от 20 октября 1783 г., который запрещает закрепощать свободных людей.


Однако, относилось ли его действие на случаи брака с крепостной?

Tags: Перепост, не_распечатывай
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments